Морковка на палочке. Как спастись от горькой правды жизни

8 июня, 00:30
Цей матеріал також доступний українською
Морковка на палочке. Как спастись от горькой правды жизни - фото

Wavebreakmedia/Depositphotos

Противоположность счастью — не гнев и не грусть

Если бы я работал в Starbucks, то вместо того, чтобы писать на кофейных чашках имена, писал бы следующее:

«Однажды ты и все, кого ты любишь, умрут. И за пределами маленькой группы людей и крайне короткого периода времени, очень немногое из того, что ты говоришь или делаешь, будет иметь значение. Это Горькая Правда Жизни. И все, что ты думаешь или делаешь, — ничто иное, как старательные попытки спрятаться от нее. Мы — несущественная космическая пыль, которая топчется на крошечной синей крупице. Мы воображаем собственную важность. Мы выдумываем свое предназначение — мы ничто».

Наслаждайтесь вашим чертовым кофе.

Разумеется, мне пришлось бы писать очень мелкими буквами. И на это потребовалось бы определенное время, а значит, очередь клиентов в утренние часы пик тянулась бы до самой двери. Не самый блестящий уровень обслуживания. И это, вероятно, одна из причин того, что я не трудоустроен.

Но если серьезно, то как вы можете, положа руку на сердце, желать людям «хорошего дня», зная, что все их мысли и стремления проистекают из постоянной необходимости оспаривать неотъемлемую бессмысленность человеческого существования?

Это «благое дело» поддерживает нас в моменты экзистенциального ужаса

Потому что в бесконечных масштабах Вселенной не имеет значения, хорошо ли пройдет операция по замене тазобедренного сустава вашей матери, поступят ли ваши дети в колледж и устроит ли вашего босса подготовленный вами отчет. Вселенной безразлично, кто победит на президентских выборах — демократы или республиканцы. Ей безразлично, попадется ли знаменитость на употреблении кокаина и яростной мастурбации в туалете аэропорта (в очередной раз). Ей безразлично, горят ли леса, тают ли ледники, поднимается ли уровень мирового океана, закипает ли воздух и стирает ли нас в порошок более развитая инопланетная раса.

Это имеет значение для вас.

И, поскольку это имеет значение для вас, вы отчаянно убеждаете себя, что за всем этим должен стоять некий высший космический смысл.

Вам не безразлично, потому что вам необходимо это чувство значимости, чтобы прятаться от Горькой Правды, закрывать глаза на непостижимость своего бытия и не быть раздавленным тяжестью собственной ничтожности. И вы — как и я, как и все — затем проецируете это воображаемое чувство значимости на окружающий вас мир, потому что это дает вам надежду.

Слишком ранний час для такой беседы? Вот, возьмите еще один кофе. Я даже нарисовал подмигиващий смайлик на молочной пенке. Ну разве не милый? Держите, я подожду, пока вы сфотографируете его для Instagram.

Хорошо, на чем мы остановились? Ах, да! Непостижимость нашего существования — точно. И сейчас вы можете подумать: «Что ж, Марк, а я считаю, что мы здесь все по какой-то причине, и нет случайных стечений обстоятельств, и каждый из нас имеет значение, потому что все наши действия на кого-то влияют, и даже если мы можем помочь только одному человеку, это все равно стоит того, правда ведь?»

Ну разве вы тоже не симпатяга!

Видите ли, сейчас за вас говорит ваша надежда. Это пластинка, которую крутит ваш разум, чтобы по утрам вам было ради чего просыпаться: что-то должно иметь значение, потому что если ничто не имеет значения, то и жить нет смысла. И те или иные формы примитивного альтруизма — это всегда лишь «палочки-выручалочки» нашего разума, позволяющие создавать ощущение, будто есть смысл что-либо делать.

Чтобы выжить, наша психика нуждается в надежде, как рыба в воде. Надежда — это топливо для нашего духовного двигателя. Это масло на нашем печенье. Это неисчерпаемый источник банальных метафор. Без надежды весь ваш душевный аппарат заглохнет. Если мы потеряем надежду на то, что будущее будет счастливее настоящего, что наша жизнь каким-то образом улучшится, мы духовно умрем. В конце концов, если нет надежды на то, что все когда-нибудь изменится в лучшую сторону, то зачем жить — зачем что-либо делать?

Это то, чего не понимает большинство людей: противоположность счастью не гнев и не грусть. Если вы злитесь или грустите, это означает, что есть еще что-то, на что вам не наплевать. Это означает, что что-то все еще имеет значение. Это означает, что у вас еще есть надежда.

Нет, противоположностью счастья является безнадежность, бесконечный серый горизонт смирения и безразличия. Это уверенность в том, что всему конец, так зачем вообще что-то делать?

Безнадежность — это холодный и мрачный нигилизм, ощущение, что все бессмысленно, а значит катись оно все — почему бы не бегать с ножницами в руках, не спать с женой босса и не устраивать стрельбу в школе? Это Горькая Правда, молчаливое осознание того, что перед лицом бесконечности все, что возможно могло бы иметь для нас значение, стремительно приближается к нулю.

Безнадежность — это корень беспокойства, психических заболеваний и депрессии. Это источник всех страданий и причина всех зависимостей. Это не преувеличение. Хроническая тревога — это кризис надежды. Это боязнь того, что будущее не оправдает ожиданий. Депрессия — это кризис надежды. Это уверенность в том, что будущее лишено смысла. Мания, зависимость, одержимость — все это отчаянные и неконтролируемые попытки разума породить надежду и, заодно, навязчивые желания и нервный тик.

Бегство от безнадежности, — то есть формирование надежды, — становится для нашего разума проектом первостепенной важности. Весь смысл, все, что мы понимаем о себе и мире, выстроено лишь для того, чтобы поддерживать надежду. Поэтому надежда — единственное, ради чего любой из нас охотно умрет. Надежда — это то, что нам кажется чем-то большим, чем мы сами. Без нее мы считаем себя ничем.

Когда я учился в колледже, умер мой дед. На протяжении нескольких лет после этого я чувствовал, что должен жить так, чтобы он мог бы гордиться мной. Это казалось оправданным и очевидным — но это было не так. На самом деле, в этом вообще не было ни малейшего здравого смысла. Я не был близок с дедом. Мы никогда не созванивались. Мы не переписывались. Мы с ним даже не виделись последние пять лет его жизни.

Не говоря уж о том, что он был мертв. Как моя «жизнь, которой он мог бы гордиться» могла на что-либо повлиять?

Его смерть заставила меня столкнуться с Горькой Правдой. И мой разум принялся за работу, пытаясь найти в этой ситуации основу для надежды, чтобы поддержать меня, чтобы не дать нигилизму взять верх. Мой разум решил, что, поскольку мой дед теперь лишен возможности испытывать собственные надежды и стремления, я должен продолжать надеяться и стремиться в его честь. Это был крошечый кусочек веры, порожденный моим разумом, моя личная мини-религия, придающая смысл жизни.

И это сработало! На короткое время смерть деда наполнила значимостью и смыслом те события моей жизни, которые в ином случае считались бы банальными и пустыми. И эта значимость дала мне надежду. Вы, вероятно, чувствовали нечто подобное, когда умирал кто-то из ваших близких. Это распространенное чувство. Вы говорите себе, что будете жить так, чтобы ваш любимый человек мог бы вами гордился. Вы говорите себе, что своей жизнью почтите его память. Вы говорите себе, что это важное и благое дело.

И это «благое дело» поддерживает нас в моменты экзистенциального ужаса. Я разгуливал, воображая, что мой дедушка следит за мной, как очень любопытный призрак, постоянно выглядывая из-за моего плеча. Этот человек, которого я едва знал, когда он был жив, теперь почему-то был чрезвычайно обеспокоен тем, как я сдал свой экзамен по математике. Это было абсолютно иррационально.

Наша психика создает подобные нарративы, когда сталкивается с невзгодами — эти истории «до и после», которые мы придумываем для себя. И мы должны постоянно поддерживать эти нарративы надежды, даже если они становятся безрассудными или разрушительными, поскольку они являются единственной стабилизирующей силой, защищающей наш разум от Горькой Правды.

И эти нарративы надежды в дальнейшем придают нашей жизни смысл. Они подразумевают не только то, что впереди нас ждет что-то лучшее, но и то, что есть реальный способ этого лучшего достичь. Разглагольствуя о том, что им нужно найти «жизненную цель», люди в действительности имеют в виду, что им больше не ясно, что имеет значение, что достойно того, чтобы потратить на это свое ограниченное время здесь, на земле, — словом, на что им надеяться. Они изо всех сил пытаются понять, каким должно быть «до и после» их жизни.

Это сложная часть: найти для себя это «до и после». Это сложно, потому что нет никакой возможности узнать наверняка, правильно ли вы все поняли. Вот почему многие люди обращаются к религии — потому что религии заменяют знание верой. Вероятно, это также частично объясняет, почему религиозные люди страдают от депрессии и совершают самоубийства значительно реже, чем нерелигиозные люди: их вера защищает их от Горькой Правды.

Но ваш нарратив надежды не обязательно должен быть религиозным. Он может быть каким угодно. Эта книга — мой маленький источник надежды. Она дает мне цель; она дает мне смысл. И нарратив, который я выстроил вокруг этой надежды, состоит в том, что я верю, что эта книга может помочь другим людям, что она может сделать немного лучше и мою жизнь, и окружающий мир.

Знаю ли я это наверняка? Нет. Но это моя маленькая история «до и после», и я придерживаюсь ее. Она поднимает меня утром и поддерживает во мне интерес к жизни. И это не просто неплохой вариант — он же и единственный.

Для одних людей история «до и после» — хорошо воспитать своих детей. Для других — спасти окружающую среду. Для третьих — заработать кучу денег и купить огромную яхту. Для четвертых — просто попытаться улучшить свой удар в гольфе.

Независимо от того, осознаем мы это или нет, у всех нас есть эти истории, в которые мы уверовали по тем или иным причинам. Неважно, обретаете ли вы надежду благодаря религиозной вере или основанной на фактах теории, интуиции или обоснованным аргументам — все они дают один и тот же результат: у вас есть убеждение, что (а) существует потенциал для роста, улучшения или спасения в будущем, и (б) есть способы, которыми мы можем этого достичь. Вот и все. День за днем, год за годом наша жизнь состоит из бесконечного наслаивания этих нарративов надежды. Они — наша морковка на конце палки.

Если все это звучит нигилистично, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Эта книга не является аргументом в пользу нигилизма. Она направлена против нигилизма — как нигилизма внутри нас, так и растущего ощущения нигилизма в современном мире. И чтобы успешно противостоять нигилизму, вы должны с него начать. Вы должны начать с Горькой Правды. А затем медленно выстраивать убедительные аргументы в пользу надежды. И не просто надежды, а устойчивой, доброжелательной формы надежды. Надежды, которая сможет объединить, а не разлучить нас. Надежды крепкой и мощной, но при этом неизменно основанной на разуме и реальности. Надежды, которая сможет позволить нам встретить свои последние дни с чувством благодарности и удовлетворения.

Разумеется, сделать это непросто. И в двадцать первом веке, возможно, сложнее, чем когда-либо. Современный мир охвачен нигилизмом и сопровождающим его абсолютным потворством своим желаниям. Власть ради власти. Успех ради успеха. Удовольствие ради удовольствия. Нигилизм не признает развернутых ответов на вопрос «почему?». Он не сторонник возвышенных истин или причин. Его ответ прост: «Потому что это приятно». И, как мы увидим, именно это и заставляет все казаться таким ужасным.

Перевод НВ

Оригинал

Это отрывок из первой главы новой книги Марка Мэнсона Everything is F*cked: A Book About Hope. Книга вышла 14 мая, более подробную информацию можно найти на сайте автора.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Больше блогов здесь

Журнал НВ (№ 21)

Парламентские списки

Благодаря двум новым политсилам парламент ждет беспрецедентное в истории Украины обновление

Читать журнал