О детях и взрослых. Почему мы живем жизнью своих родителей

27 мая, 19:37
Цей матеріал також доступний українською
О детях и взрослых. Почему мы живем жизнью своих родителей - фото

aremafoto/Depositphotos

Чьими слезами я сейчас плачу, чьей злостью злюсь, чьим страхом боюсь?

Любому ребенку важно устанавливать связи. И он устанавливает — тем способом, которым возможно. Вначале через наше присутствие, телесную близость и эмоциональное тепло, через наш отклик на его потребности. Потом — подражая нам и развиваясь через это здоровое подражание. Потом — через чувство принадлежности к семье, ощущая себя частью большого «мы». Потом вырастает ощущение близости, в которой наш «поддерживающий образ» уже взрощен внутри ребенка — и тогда он может нас отпускать все дальше и дальше.

Маленький ребенок, скучая по родителю, если родителя нет рядом, просто копирует его поведение и манеры, надевает его одежду, говорит его словами. Старший — неосознанно «доращивает отсутствующую часть», иногда проявляя самые «выпуклые» черты отсутствующего родителя. Иногда после развода отца и матери ребенок становится невероятно похожим на того родителя, с которым не живет вместе.

Когда мы скучаем по отсутствующему родителю, когда напрямую связь установить не можем (по объективным и субъективным причинам), когда на сознательном уровне отвергаем родителя, эту «родительскую пустоту» мы все равно заполняем.

Маленький ребенок, скучая по родителю, копирует его поведение

Неочевидно, неосознанно — не ощущая «мы вместе с», а, зачастую, становясь «как родитель», идентифицируясь с ним через его боль, тяжесть, страх, тревогу, похожий выбор.

Иногда я прошу клиентов задать себе странный вопрос: «Чьими слезами я сейчас плачу, чей злостью злюсь, чьим страхом боюсь?». Ответы бывают удивительными. И осознавания, особенно в работе с совсем взрослыми людьми и особенно, связанные со здоровьем (важно: в работе с темой здоровья — психолог не заменяет доктора, он лишь сопровождает).

В очень и очень редких случаях мы в такой ситуации учимся разрывать токсичные связи. Но, как правило, учимся устанавливать связи более «высокого» порядка: «Я помню о тебе. Мы в чем-то похожи, а в чем-то очень разные. Я позволяю себе соединиться с тобой любовью (пониманием, памятью, родством), а не болью (тревогой, злостью, болезнью). Я позволяю себе допустить близость с тобой».

Совсем недавно я спрашивала знакомую: «Ты видишь, что ты болеешь „папиной“ болезнью?». Она заболела сразу после смерти отца, и это совсем не «наследственное заболевание».

— Да, мне врач так и сказал, что болезнь «психогенного характера». Наверное, это для меня единственная возможность почувствовать его рядом. — А ты можешь предположить, что он может быть с тобой не только через болезнь, а «через» любовь, твою память, твою благодарность? Что он может жить в тебе не только болезнью? Ты можешь сделать что-то важное, жизненное в память о папе, с чем ты будешь в контакте вместо болезни?

Знакомая стала писать картины. И начала фотографировать. Фотографировать «жизнь».

Текст публикуется с разрешения автора

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Больше блогов здесь

Журнал НВ (№ 21)

Парламентские списки

Благодаря двум новым политсилам парламент ждет беспрецедентное в истории Украины обновление

Читать журнал