Это бета-версия нового сайта Нового Времени. Присылайте свои замечания по адресу newsite@nv.ua

Побудь Таней: 5 самых странных книг сезона. Блог писателя

1 апреля 2017, 13:21 887
Цей матеріал також доступний українською

Картина из альбома Макса Витыка "Воины света"

rodovid.net

Авторы этих книг конструируют в своих произведениях даже не альтернативную, а вовсе несуществующую реальность

По крайней мере, ее невеселые, а иногда, наоборот, комические следы не часто встретишь в нашей серой действительности. И говорят упомянутые авторы порой не от имени своих героев, а изнутри образа. «Побудь Таней», помнится, просил герой Пелевина у своего игрового партнера.

Персонажи в этом обзоре часто бывают не то что Таней (Аней, как в книжке известного киевского автора), а вообще существами, лишенными пола. Как, собственно, сам дух романного действия.

Євген Минко. Я, Анна Чилаґ. – К.: Ультрадрук, 2016

Эта книга, пожалуй, самое удивительное явление сезона - если в украинской литературе, озабоченной подготовками к многочисленных форумам издателей и других чисто реализационных мероприятий, вообще бывают какие-то сезоны. В процессе обнародования проекта Евгения Минка вообще ничего не предлагалось, кроме непродолжительного ознакомления с авторами, каким-таким текстом и его разъяснением в виде лекции.

Дело в том, что сразу после презентации книги и фотографий, которые ее иллюстрируют, остатки издания были публично сожжены. Остатки в виде проданных экземпляров – это все, что осталось после огненного перформанса, который, конечно, апеллирует к «смерти автора» в интерпретации Ролана Барта. Что же по поводу остальных первоначальных версий, то в данном случае автор книги вещает от имени Анны Чиллаг – девушки, которая олицетворяет торговую марка средств для ухода за волосами, популярную в Европе на рубеже XIX-ХХ веков. Образ Чиллаг был известен жителям всех империй, в которых в течение нескольких десятилетий постоянно печаталась газетная реклама этих средств.

Собственно, по такому же принципу и построена книга. Каждая история начинается с исповеди очередного героя, напоминающей «парфюмерный» оригинал. Так, например, к нам неожиданно отзывается Валери Соланс, которая стреляла в Энди Уорхола, а следом – такой себе Жан, что вполне может быть Бодрийяром, известным адептом поп-науки нашего настоящего. И объединяет все эти рассказы, иллюстрированные историей ХХ века в фотографиях Валерия Милосердова, именно образ Анны Чиллаг. «Когда древние монархии покрылись коростой трещин, - напоминает она о силе рекламы, - я оказалась тем клеем, некоторое время сохранявшим единство Старого света».

Макс Вітик. Воїни світла. – К.: Родовід, 2016

Удивительная красота этого художественного проекта, альбома живописных работ, посвященных Евромайдану, заключается в его стихийности. Во-первых, автор – львовский художник с образованием геолога - никогда не планирует своих работ. Все рождается будто пламя, разгораясь и бросая вспышки на все стороны художественного пространства. Картины, в частности, интерпретирующие знаковые костра на киевском Майдане, обладают колоссальными размерами. Их цветовая гамма поражает. Причудливые фигуры «воинов света», которые якобы возникли из первобытного космоса природы, завораживают своей эмоциональностью, неподдельной правдивостью, взрывной энергетикой. Энергетика революции и противостояния власти, которой полны эти гигантские полотна, призывают к совершенно другой, альтернативной интерпретации известных событий на Майдане. А сам автор-художник стал случайным (точно случайным?) иллюстратором поединка Добра и Зла, находясь внутри битвы, и сверх нее, и вроде как со стороны наблюдая за эпохальными революционными событиями.

Патрік Оуржеднік. Європеана. - Л.: Видавництво Старого Лева, 2016

В этой странной книжке мир состоит из «художественных» заноз - фиктивных эпизодов, невыдуманных небылиц и других парафраз из литературной классики, в основном из Гашека и Хармса. У первого цари с цисарями на обертке солдатского печенья держались за руки, словно играя в кролика в ямке, у второго такие огурцы продавались в магазинах, что никаким бабам, которые массово выпадали из окон, даже не снились. Точнее, снились, но обычно в Украине, куда счастье, как писал Цыбулько, «приходит, как в бабскую зону морковка, – крошку».

В этом балаганном паноптикуме фактов великолепный абсурд соперничает с ярким гротеском за право называться современной историей. Здесь россияне изобрели революцию, американцы - бюстгальтеры, а немцы - специальных женщин, которые во время войны распыляли сгоревшие трупы на удобрение для деревьев. Трупы в развалинах домов были скручены в клубок, а иногда два или три трупа, как у Гашека, держались за руки или обнимались. А одна женщина не хотела пилить, и ее решили расстрелять за саботаж, но солдаты уже успели дезертировать. Впрочем, погружение в постмодернизм все равно продолжалось, и после эмансипации женщин и изобретения контрацептивов и одноразовых пеленок количество детей в Европе уменьшилось, зато возросло количество игрушек, качелей, собачек и хомячков.

Владимир Рафеенко. Долгота дней. – Х.: Фабула, 2017

Странность этого романа не только в том, что в первой его части рассказывается история героя, а во второй он сам обо всем рассказывает в собственных новеллах (что, безусловно, отсылает к опыту «Доктора Живаго» Пастернака). В целом новая книга донецкого автора, который живет сейчас в Киеве, – об «условном городе Z на востоке Украины», из которого его герой бежал было в столицу, поскольку слишком тесным и жестоким оказался «русский мир», который оккупировал его родные края. По сути, это хроника событий, завязанная на истории очередного бедолаги-фотографа, который, не веря в судьбу, долго присматривался к шабашу диких гастролеров во главе с российскими «отпускниками», пока страшная трагедия не ворвалась в его личную жизнь.

Любовь, смерть, бегство от судьбы, от которой, как известно, не уйдешь. Даже выехав в столичные дали, как, собственно, и автор романа, наш герой вынужден вернуться. Горькие подробности нищенского быта в родном городе, который теперь не «может спать спокойно», переплетается с реализацией творческого задания, которое он привычно решил поставить перед собой, чтобы не замечать повсеместную оккупационную «долготу дней». С другой стороны, как считает сам автор, его книга выходит далеко за рамки военной тематики. «Потому что это, прежде всего, роман в целом об Украине, - пишет он. - Национальные и культурные вызовы современности. О жажде к жизни и неотвратимости смерти. О счастье быть человеком».

Bandy Sholtes. Остров Sziget, или Труселя Iggy Попа. - К.: Люта справа, 2017

Герой-авантюрист этого странного «полуфестивального» романа, словно славный Остап Бендер, продает обалдевшим туристам-меломанам куски туалетной бумаги по двадцать баксов – уши чистить, ну и на концерте чтобы не оглохнуть. Но суть не в этом. Главное - все это продается. И бумага, и дерьмо, и сама книга.

«Первыми подошли сгибающиеся от смеха хорваты, - сообщают нам статистику продаж. - Зрачки - размером с блюдечко. Они сказали по-английски, что после magic mushrooms мои бумажные «уши» им очень хорошо зашли. Уходя, искренне благодарили. Под грибами невозможно благодарить неискренне». Что дальше? А дальше – еще больше, даже названия глав этой странноватой «грибной» книги способны привлечь и одновременно отвлечь.

Все эти сказки времен недоразвитого социализма могли составлять наши дорогие друзья из ближнего зарубежья, откуда они передавали концерты с польского Сопота и балет с Фридрихштадтпаласт в ГДР, но рассказывает их автор из Ужгорода, веселый и странный адепт панк-литературы. «Идут два Jim Morrison-а. Встречают шатающуюся чувиху с незажженной сигаретой в губах, в майке Doors и говорят ей: - Слушай, девочка, у нас проблема... Смотри, я - Jim Morrison, и он - Jim Morrison. Что нам делать? А чувиха отвечает: 1. - Вы что, не видите, что я пьяная?! 2. - Come on, baby, light my fire!.. 3. - Да? А я вообще Frank Zappa!»

Больше блогов здесь