Бунтарь, давний антисоветчик, художник. Обед с Олегом Тистолом

18 апреля, 21:25 712
Цей матеріал також доступний українською
Бунтарь, давний антисоветчик, художник. Обед с Олегом Тистолом - фото

НВ

В грузинском ресторане именитый украинский художник вспоминает, как в молодости считал себя гением, затем переходит на русскую культуру и называет ее фейком, а под конец хвастает часами, переданными друзьями из Израиля.

С художником Олегом Тистолом мы договариваемся пообедать в киевском ресторане грузинской кухни Казбек. По иронии судьбы, то же название носит одна из самых известных картин художника, положившая начало циклу его работ Горы.

Впрочем, Тистол выбирал заведение по другой причине - он живет по соседству и многие семейные торжества отмечает именно здесь.

— У них лучшее в городе слоеное хачапури, попробуйте! - почти сразу предлагает он, присаживаясь за столик. Одет художник просто и явно по‑домашнему. В полумраке пафосного зала с коврами на потолке и каменными колоннами он выглядит контрастной фигурой.

Контрастной фигурой остается Тистол и в украинской культурной индустрии. Его картины легко узнать по расчерченному в клетку фону, ярким цветам, принтам и паттернам. Уже 20 лет он принадлежит к плеяде самых известных и продаваемых художников Украины.

Интеллектуальные и ироничные полотна Тистола стабильно продаются на престижных аукционах Phillips de Pury и Sotheby’s, хранятся в музеях и частных коллекциях США и стран Европы. А работа Раскраска из цикла Пальмы в 2013 году ушла за рекордные для него $54 тыс. на открытых торгах.

Тистол - пионер украинского искусства в западном мире, уже в начале 90‑х его картины выставлялись в Глазго, Рейкьявике, Хельсинки и Сан-Пауло. Он непродолжительное время работал в России и Швейцарии, а в начале 90‑х вернулся в Киев, где живет по сей день.

— Классиком себя чувствуете? - интересуюсь я, пока мы определяемся с выбором блюд.

— Уже нет. А вот в молодости - да, даже гением себя чувствовал, - улыбается Тистол. - Гений - это когда вокруг тебя все настолько плохо, что ты считаешь себя гением. А сейчас в Украине столько хороших художников подрастает, я очень доволен.

М ы заказываем харчо, салат, два вида хачапури и напитки и возвращаемся к беседе. Я спрашиваю, как события последних лет повлияли на украинский арт.

— Товарно-гламурное искусство точно исчезло, - живо реагирует Тистол.

Он признается, что произведения искусства сегодня покупают вяло, и класс покупателей изменился. Уцелели художники-фанатики и коллекционеры-фанатики.

— Я не слышал, чтобы моего друга и дилера Игоря Абрамовича спрашивали в последние годы: если я куплю сейчас за $10 тыс. вот эту картину, она будет стоить  $20 тыс. в ближайшее время? Вот это барыжное отношение к искусству тоже ушло.

— Раньше ваши картины часто приобретали в коллекции многие известные украинцы, в частности бизнесмены Виктор Пинчук и Вячеслав Константиновский. Они остаются вашими постоянными покупателями? - допытываюсь я.

— К счастью, я уже давно не продаю свои картины лично и наслаждаюсь возможностью общаться с людьми, не зная, приобрели они мои картины или нет, - сдержанно отвечает Тистол, пробуя принесенный официантом зеленый чай.

Война повлияла и на смыслы искусства, к счастью, только косвенно - внезапно возвращается к прежней теме он. Мол, во время Майдана и после него сложно было удержаться, чтобы не отреагировать буквально.

— Вы ведь тоже реагировали буквально, - напоминаю я.

Зимой 2013–2014 годов Тистол делал фанерные щиты для участников протестов, декорируя их мотивирующими слоганами.

— Это был гуманитарно-политический, а не художественный жест. Делал я их вместе с другом и анонимно, чтобы поддержать и развеселить людей в первые дни протеста, - поясняет Тистол.

— А слоганы процитировать можете? - настаиваю я.

— Ну, у вас же приличный журнал, вы там большую часть из этого не опубликуете, - уходит от ответа художник.

Меняя тему, Тистол говорит о том, что краеугольные события в жизни нации перепрошивают ее культуру и создают смыслы и феномены, от войн и революций, казалось бы, далекие, но тесно связанные с ними.

— Вот в музыке: многие ребята, побывавшие на фронте, возвращаются и пишут песни о войне - не могут не писать. И в то же время появляется Onuka - по‑настоящему крутое культурное событие, с войной напрямую не связанное.

Фото: НВ

— А в украинском арте свою Onuka назовете? - улыбаюсь я.

— А вот не буду. Могу только сказать, что раньше думал: мое поколение вымрет и будет последним. Но нет же! Огромное количество интересных молодых художников догоняет и перегоняет меня. И я спокоен.

Мы замолкаем, пока официант расставляет на столе тарелки с салатом, хачапури и харчо.

Б унтарь и антисоветчик Тистол в начале 90‑х, как и многие украинские художники, некоторое время работал в Москве. “Поехал за длинным рублем и никогда этого не скрывал”, - поясняет он. Опыт работы в российской столице во многом определил его нынешние политические позиции.

— Разрыв с Россией выглядит болезненным, но он крайне необходим, - говорит он, пробуя харчо. - Хотя бы потому, что русская культура культурой по определению не является. Это, знаете, фейк такой.

Заметив мой вопросительный взгляд, он продолжает:

— Культура - это процесс взаимовлияния эстетического с этическим. Посмотрите: XVI век, Англия, литература только о короле или Боге, а тут появляется Уильям Шекспир и понимает: что‑то ведь не так. И выходят в свет Укрощение строптивой, Ромео и Джульетта. Частная жизнь обычного человека вдруг получает смысл и ценность. И уже в следующем поколении политическая структура английского общества меняется, экономика меняется. А теперь назовите мне хотя бы одного русского писателя или поэта, чье творчество повлияло на развитие российского общества? - эмоционально восклицает Тистол куда‑то вглубь полутемного зала.

Как раз в этот момент в дальнем его конце внезапно появляется исполнитель цыганских романсов Петр Черный. Решив, что вопрос относится к нему, Черный тут же исчезает за дверью.

— Может быть, поэт Пушкин? - патетически продолжает Тистол - А как он мог повлиять, каким стихом? Сатирой на царя? Вот эта вся тюрьма духа, культура, которая укрепляет диктат власть имущих - это все о России. Мне, например, как украинцу, больно было читать Достоевского. Потому что это тот же Владимирский централ, только рафинированный. А цену блатняку я знаю, я среди него вырос.

— А у вас остаются друзья-художники в Москве? - спрашиваю я.

— Да плохо там все, - устало вздыхает Тистол. - Судьба современного российского художника - или писать на кремлевской стене, если ты сторонник режима, или писать под нее, если противник.

Н екоторое время мы едим молча. И тут я замечаю, что на циферблат наручных часов Тистола вместо цифр нанесены буквы еврейского алфавита.

— Я когда‑то увидел их в интернете, долго искал, и вот недавно друзья передали из Израиля, - с гордостью поясняет он. - Буквы вместо цифр - это дань старой еврейской традиции.

Тут художник говорит, что у еврейского и украинского народов много общих черт.

— Например? - спрашиваю я, разделываясь с действительно хорошим хачапури.

— Например, любовь к детям: и мы, и евреи хотим детям лучшего будущего. Это тоже нас отличает от России. Моя мать всегда боролась за мои свободу и благополучие, и я буду бороться за свободу и благополучие своих детей. И все украинцы, вышедшие на Майдан бороться за свободу своих детей, поступили точно так же. А в России такой любви к детям, кажется, нет: их уже погибло несколько тысяч на востоке Украины, их бьют и пакуют в автозак в столице страны, и хоть одна мать взвыла?

Художник убежден: исторический опыт несвободы, к которому добавляются условная стабильность и ипотека, приглушают родительские инстинкты россиян.

Н а сороковой минуте обеда Тистол говорит о своей давней мечте - хорошем музее современного искусства Украины.

— Пока такой музей не появится, мне не нужен Золотой лев Венецианской биеннале, потому что это имитация культуры, - категоричен художник.

Впрочем, не дождавшись полномасштабного воплощения своей мечты, он вместе с двумя украинскими художниками - Николаем Маценко и Романом Мининым - создал ее мини-вариант: проект-выставку Рай-музей.

— Мы специально обыграли название, это и Рай-музей, и одновременно районный музей, - объясняет Тистол концепцию проекта. - Это намек на то, что если бы в каждом районе Украины был музей современного искусства, то культурно мы менялись бы гораздо быстрее.

Придвинувшись к уже опустевшему столу, он продолжает:

— Когда я был в советской армии, то узнал такое слово - откосить. Там это была главная добродетель - откосить, выпить одеколона и спать пьяным до вечера.

После небольшой паузы он продолжает.

— Понимаете, врать, воровать, откосить - это набор варвара. А в цивилизованном обществе рентабельна только одна вещь - договариваться. И, кажется, это только нам еще непонятно, - завершает монолог Тистол и посматривает на свои знаменитые часы.

Восприняв это как сигнал к действию, я начинаю прощаться.

— Я хоть успел чего‑то толкового наговорить? - беспокоится художник.

— Вполне, - уверенно отвечаю я.


Пять вопросов Олегу Тистолу:

 Ваше самое больше достижение?

— Полная и безграничная личная свобода, которую я завоевал еще с юных лет.

 Ваш наибольший провал?

— Ни разу не было.

 Какой совет вы бы дали себе 18-летнему?

— Меньше психовать, я был очень нервный мальчик (смеется).

 Последняя прочитанная книга, которая произвела впечатление?

— Я люблю читать блогера Gorkiy Look, вот его книга Ноука от Горького лука (компиляция).

— Кому бы вы не подали руки?

— Много таких людей, и война очень помогает в этом смысле.


Этот материал опубликован в №24 журнала Новое Время от 7 июля 2017 года

Читайте новый номер журнала НВ

Подписывайтесь на журнал НВ и читайте свежий номер прямо сейчас. Все подписчики также получают доступ к архивным выпускам журнала. Стоимость подписки на три месяца всего 59 гривен.

Подписаться и читать журнал